Среда, 26.04.2017, 20:38
Приветствую Вас Гость | RSS
Страницы сайта
Календарь
«  Апрель 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Старый дом - продолжение

     7.    Старый дом стоял  на окраине тогдашней столицы. Большие дома были последней группой многоэтажных жилых домов по проспекту. Троллейбусный маршрут заканчивался разворотным кругом. Это была почти граница города в пятидесятые годы. А дальше располагалась зеленая загородная зона с холмами и полями, казавшаяся нам огромной неизведанной  страной. В начале туда ходили гулять только со старшими, а класса с четвертого-пятого уже самостоятельно. Зимой это было место для лыжных прогулок. Зимой в солнечные воскресные дни  вся эта территория была усеяна лыжниками, особенно хороши были лыжни вдоль шоссе, между рядов деревьев лесозащитной полосы. Тогда как раз начался взрыв любви к физкультуре, лыжам, конькам, и по воскресеньям на лыжах катались от пятилетнего возраста до пожилых дедушек. Здесь проходили и школьные занятия на лыжах и устраивались соревнования!   Фактически я вставал на лыжи прямо у крыльца Старого дома, проезжал до конца по нашей улочке и оказывался на природе за городом. Место это имело непонятное тогда название Поклонная гора и именовалось просто «поклонка». И по этой «поклонке» пролегало неширокое гладко асфальтированное шоссе, которое называлось Правительственное шоссе, или «правилка». И все знали, что ведет оно на дачу Сталина, но так как на дворе была уже середина 50-х, то шоссе пустовало, машины на него то же не допускались, очевидно, по старой привычке. А летом мы гоняли по «правилке» на велосипедах. Это было незабываемое удовольствие! Шоссе плавно поднималось и опускалось по холмам «поклонки», и, поднявшись наверх, можно было долго катится под горку, и подняться накатом почти до верха следующей горы. Иногда, правда, по шоссе проезжала на мотоцикле милиция и тогда мы шустро прятались на тропинки  за лесозащитные полосы вдоль обочин, так как шоссе все-таки считалось закрытым и всякая езда по нему возбранялась! Самый дальний маршрут у нас был в лес, окружавший дачу Сталина. Там не было ни души и располагались мы обычно около раскидистой старой ивы. Вспоминая эти чуть ли не каждодневные поездки, мне кажется, что взрослые в те кущи старались не попадать.

            Но в том возрасте, конечно, никаких «политических» мыслей у нас не было и фраза какого-то новоявленного «демократа» 90-х годов о том, что он де не вступал даже в пионеры по политическим соображениям - является полным абсурдом. А вступление в пионеры я помню. Все было очень просто и ясно, учительница собрала со всех учеников деньги на галстук и значок, и в назначенный день мы всем классом вышли из школы, сели в троллейбус и доехали до музея Ленина. Я несколько волновался только потому, что не знал наизусть пионерскую клятву. Но все оказалось проще, учительница зачитывала клятву по частям, а мы просто хором повторяли, а затем нам повязали купленные на родительские деньги красные галстуки. Это было моё единственное в жизни посещение музея Ленина. Но все-таки я запомнил большие просторные залы и – своды, конечно увиденные впервые. Это был третий класс.  И нужно сказать, что наше поколение было очень патриотичное.  Это просто было впитано с малых лет, школа, родители, книги, кино, даже игры во дворе – всё воспитывало этот самый патриотизм.

           По «правилке»  можно было уехать довольно далеко, километра на три-четыре, и в весьма экзотические места вроде реки Сетунь, берега которой уже тогда были очень замусорены. Но в некоторых местах она сохраняла своеобразную сказочность, нечто среднее между речкой и ручьем, заросшая деревьями и кустарником до непролазных джунглей. Сама асфальтированная «правилка» мне нравилась меньше чем всевозможные тропинки, по которым можно было весело ездить на велосипеде. Зимой мы очень любили крутой спуск с Поклонной горы в сторону к железной дороге. Специальных горных лыж тогда никто и не знал, на обычных да еще с нашими полусамодельными креплениями спускаться умел не всякий, а вот на саночках скатываться на дикой скорости было отлично! И мы катались и в самые ранние школьные годы и позднее, уже на пару с девочкой.

     8.  Сама планировка Старого дома с  коридором, который был в то же время и общей коммунальной кухней с керосинками, создавала обстановку определенной открытости в отношениях людей. Что-либо утаить было сложно, все и всё было на виду. Надо думать, что для сплетников это был просто рай. Но при этом не было обычных конфликтов, характерных для коммуналок на две – три семьи. Вспоминая жильцов дома, я вижу сегодня людей самого разного склада. Пожалуй, самой популярной фигурой был бессменный комендант дома дядя Жора, он был и плотник и ремонтировал замки и разбирался в электропроводке. В общем – мастер по всем вопросам! Но для нас он был и владельцем собаки, огромной овчарки, которая днем жила в подвале, а к ночи дядя Жора якобы выпускал ее бегать по двору и охранять дом. Так что если с наступлением темноты кто-то из детей просился погулять, то ответ был простой – нельзя, так как дядя Жора уже выпустил на двор свою собаку. Сомнению эта версия не подвергалась. Мы же были да невозможности правдивы и заподозрить сразу всех родителей в подобном сговоре были не в состоянии. Дядю Жору активно нанимали и помочь с пилкой и колкой дров и для  других хозяйственных дел и он то же не отрицал существование собаки.     

           Жила в доме и женщина, работавшая врачом, и при любых заболеваниях первым делом просили ее зайти и поставить диагноз, а уж потом из поликлиники вызывался врач или не вызывался, в зависимости от ее слов. Жила большая армянская семья, собиравшая на праздники – но не часто – огромное количество соплеменников на шумное застолье.

Была семья с фамилией Пинус, которая прославилась на весь дом тем, что завела не керосинку или керогаз, а купила примус, который в один прекрасный день загорелся. Многие в коридоре это видели, но по счастливой случайности рядом никого не было, и никто не пострадал. Зато многие годы в доме была поговорка – а у тети Пинус сгорел примус! И спустя многие годы родители считали, что, например, выключенный телевизор нужно обязательно выключать и из сети, а то вот Пинус пренебрегали правилами безопасности и у них сгорел примус и т. д.

              Нашей семье была очень памятна история со стульями, которые были одолжены кому-то из соседей на первом этаже для большого застолья. Пир перешел в выяснение отношений, дрались почему то именно стульями, которые утром были возвращены нам с хмурыми извинениями и отломанными ножками. Хорошо посидели! Но это единичные яркие воспоминания о каких то неординарных событиях, а общий фон жизни был очень спокойный и благожелательный. Отцы ходили на работу, матери вели хозяйство, варили еду, дети бегали по двору  почти без присмотра, благо в закрытом дворе им ничего не грозило. Работающих женщин в доме было очень мало, обычно это случалось в семьях с уже очень взрослыми детьми. Вспоминая быт тех лет надо сказать, что при печках, проблемах с дровами, керосинках, воде из колонки, стирке в корыте (все в том же коридоре), уборной во дворе в зимнюю стужу и соответственно горшках в комнатах, при всем этом еще и работать было непосильным делом. А ведь в войну работали все!

 

     9.  Радио звучало в комнатах почти беспрерывно, и слушая детские передачи в дошкольные годы я бывал иногда весьма озадачен. Дело в том, что истории, описанные в них, часто происходили с людьми и детьми, живущими в других бытовых условиях, в домах с лифтом и в многокомнатных квартирах, часто с кухаркой тетей Пашей, подающей обед школьнику Вите, у которого есть свой письменный стол и глобус. А все мои знакомые жили в одной единственной комнате всей семьей. И я долго не мог понять фразу «вдруг из маминой из спальни кривоногий и хромой выбегает умывальник», что за чертовщина? Что это за мамина спальня? Правда, в те годы уже начали покупать хорошую мебель и набор из кровати со шкафом и кажется тумбочкой и назывался «спальня». Кто-то в доме уже имел такую роскошь, при этом шкаф был чуть отодвинут от стены и в закутке, над тазом на табуретке, висел умывальник. А поскольку эти стихи звучали по радио слишком часто, то я и представлял действия в них ближе к понятному мне образу жизни.

              Зимы в те годы были и холодными и длинными. Они начинались с первой протопкой печки и тянулись долгими зимними вечерами, когда темнеет уже в четыре и до времени отхода ко сну еще долгие, долгие часы. Обычно режим был такой: придя из школы часов около двух, обедали, затем полагалась прогулка во дворе часа на полтора-два и потом выполнение домашних заданий к следующему школьному дню. Чаще всего к шести вечера все было уже готово и дальше начиналось свободное время для всяких своих занятий. Чтение книг, радио, какие-то игры, какое-то конструирование и поделки. С появлением в доме телевизора можно было в восемь часов посмотреть кино, уже плохо помню, но кажется по второй программе, регулярно два или три раза в неделю показывали не сверхновые кинофильмы. Ну конечно про Чапаева, про шпионов и разведчиков, про моряков и путешественников. Еще нужно было ходить на уроки по музыке и заниматься дома разучиванием упражнений. Помню бесконечные этюды Черни и гаммы. Так что день был заполнен до предела. У меня. Даже в те годы я с большим удивлением смотрел на отдельных сверстников, которые скучали от безделья и не умели сами для себя ничего придумать интересного! С годами понял, что так будет всегда, просто все люди устроены по-своему.

              Совершенно другой распорядок был в те годы, когда приходилось ходить в школу во вторую смену. Да, в незабываемые пятидесятые годы детей было много и школ не хватало, так что с пятого по восьмой класс часто попадалась и вторая смена. И здесь уже были другие порядки. Некоторые считали, что, придя из школы в шесть – семь часов надо поесть и обязательно погулять во дворе, пусть в темноте, а уроки учить утром на следующий день. Другие придерживались противоположного мнения и считали, что, немного отдохнув от школы, нужно сделать все уроки, а уже на следующий день утром погулять. Наверное, вторая смена выпадала  достаточно часто, потому что прогулки в темноте как-то запомнились! Это было бесконечное копание в снегу, постройка каких-то пещер, и еще катание на снегурках по небольшому катку, залитому прямо во дворе. И еще мне запомнились именно вечерние занятия на пианино. 

                                                       --------------------

Начиная эти записки, я думал, что смогу вспомнить очень немногое. Но оказалось, что где-то в глубинах памяти, на подкорке, на «жестком диске» подсознания уместилось такое количество информации, что можно написать многотомное произведение. Да только кто его будет читать?!

И поэтому здесь я поставлю точку, ограничусь именно детскими воспоминаниями - периодом от 1947 до 1957 года, когда начался для меня уже юношеский возраст. По странному совпадению и в обществе в это время начинался новый этап, так что повзрослел не только я сам, но и все вокруг.

                                                                                                          Москва, 2010 год